Нулевой цикл - Алексей Викторович Ручий

окончательно убедил его, но некоторая доля истины в его словах была, и Матвей, в общем-то, подступал к этой истине уже не раз и без тирад своего товарища. Все последние столетия человечество, стремясь к внешней универсальности, уничтожало свою внутреннюю самобытность, и недавно начавшийся двадцать первый век, возможно, должен был стать кульминацией этого самоуничтожения.

Артем сел к компьютеру, пощелкал кнопками мыши. Колонки гулко завибрировали, наполнив комнату плотным саундом икон индастриала KMFDM. Композиция со свежего альбома была посвящена, кажется, теме джихада. Артем, как заправский барабанщик, принялся выбивать ритм, легонько ударяя указательными пальцами по кромке стола.

– В «Орландине» сегодня мероприятие под названием «Ночь Альтернативы», – через некоторое время произнес он, обращаясь к Матвею. – Пойдем?

– Это типа хардкор и угар до самого открытия метро?

– Это типа пубертатно-суицидальные нью-металлисты с пирсингом во всех подобающих и неподобающих местах, пытающиеся прорычать в лицо судьбе о том, насколько она несправедлива по отношению к ним.

– Звучит заманчиво!

– Я им немного льщу.

– А выбор есть?

– Как с «Макдональдсом».

– То есть – нет?

– То есть – нет, ага.

– Тогда пойдем.

От дома Артема до располагавшегося на улице Мира клуба «Орландина» они решили идти пешком. По пути заглянули на Сытный рынок, где в киоске приобрели две бутылки джин-тоника «Molotov-коктейль» – «для разгона», как выразился Артем.

Джин-тоник пили, сидя на разломанной лавочке в одном из проходных дворов Петроградской стороны. Поднявшийся к вечеру ветер гнал по небу низкие темные тучи, задевавшие своими обвислыми боками острия антенн на крышах домов.

– Зимой в воздухе пахнет, чувствуешь? – спросил Артем Матвея, делая глоток из своей бутылки.

– По-моему, мочой тут пахнет, – пожал плечами тот.

– Я ему о возвышенном, а он… – Артем засмеялся, полез за сигаретами. – Мочой тут, конечно, тоже воняет, но что поделать – культурная столица. А вот про зиму – помяни мое слово, на днях снег выпадет.

– Выпадет – и хорошо. Давно пора, – не стал спорить Матвей.

– Зима – холода, замерзают два мента, – напел Артем.

– Не поминай всуе, – оборвал его Матвей, – а то еще, не дай бог, нарисуются на наши головы…

– Не нарисуются. Пойдем? – Артем оторвался от лавочки, швырнул в кусты пустую бутылку.

– Хулиганите, гражданин, – поднимаясь с насиженного места, произнес Матвей нарочито низким голосом, – а еще о культуре рассуждаете…

– Ты про бутылку, что ли? – Артем ухмыльнулся. – Так урны надо ставить, и вообще… – он полез в карман за сигаретами, – местные жители свои дворы по самые крыши засрали, так что я в сравнении с ними ангел почти…

– Ага, ангел. Не смеши… – договорить Матвею не дал резкий порыв ветра, едва не сбивший с ног, в лицо полетела пыль и сухая грязь.

– Давай-ка скорее в клуб, а то стихия погребет нас среди этих мрачных трехсотлетних развалин, – с трагическим пафосом произнес Артем, ускоряя шаг.

– Ага. – Матвей поежился и двинул вслед за ним.

Из колонок оглушительно ревели перегруженные гитары, посылая в наэлектризованное пространство пульсирующие волны, звуковой аритмией стучали разнузданные ударные, потный патлатый вокалист ревел что-то нечленораздельное в неистово содрогающийся зал. Казалось, в этих сомкнувшихся стенах просто нет места такому количеству народа и звука одновременно. Энергия, сосредоточенная в небольшом зале, высвобождаясь, просто обязана была разорвать его на части, пустить раскосые трещины по поверхности всего унылого мира…

Но взрыва не происходило, и через десять минут ты привыкал к этой плотной стене звука. Еще минут через пять ты мог уже свободно общаться со своими спутниками или же заводить новые знакомства. Звук уходил в тебя, и ты впускал его, сам становясь его частью.

Первые полчаса в клубе ребята торчали у бара, смакуя местное разливное пиво в пластиковых полулитровых стаканах. «Ночь Альтернативы» была фестивалем андеграундных групп, играющих тяжелую музыку, команды сменяли друг друга на сцене каждые десять-пятнадцать минут.

С их позиции у бара слов песен было практически не разобрать, впрочем, Матвей не был уверен, что сможет это сделать, даже оказавшись в зале. Слишком громкими были гитары, и слишком звероподобной манера исполнения. Он поделился своими соображениями по этому поводу с Артемом.

– Забей, – махнул рукой тот. – О чем они могут петь? Ты меня кинула, теперь я сильно расстроен, пойду порежу руки или убью бомжа…

Впрочем, Матвей различил в его голосе некоторые нотки зависти. Он готов был биться об заклад, что Артему сейчас хотелось самому оказаться на сцене вместо этих «альтернативщиков» и исполнить хоть пару песен из их программы, на которую они потратили два последних месяца довольно регулярных репетиций.

– Это да, – протянул Матвей, желая поддержать товарища, – над текстами мало кто сегодня работает всерьез. Но играют в принципе неплохо…

– Неплохо, но ты сам прекрасно понимаешь, насколько все это вторично. Косят под «Психею».

– А что плохого в «Психее»?

– В общем-то, ничего. Кроме того, что и «Психея» не нова. Лучше уж сразу идти к истокам и слушать Rage Against The Machine или Limp Bizkit. – Артем немного помолчал. – А этим ребятам можно было бы звук и получше отстроить…

– Да вы, батенька, перфекционист, – перевел все в шутку Матвей.

– Не без этого, – улыбнулся, наконец, Артем.

Допив пиво и перекурив в туалете, они пошли в зал. Как раз вышли какие-то ребята со множеством татуировок по всему телу и пирсингом на лицах. Сразу нагрузили зал плотным звуком ревущих гитар. Возле сцены, отгороженной невысоким металлическим барьером, начался брутальный слэм.

Матвей сам не заметил, как оказался в слэме. Толпа неистовствовала, мечась от одной стены зала к другой, налетая на барьер у сцены и откатываясь назад. Разгоряченные парни прыгали друг на друга, пихаясь плечами, локтями, толкая друг друга в беснующуюся толпу. Впрочем, все было достаточно мирно. Упавших на пол тут же дружно поднимали, и волна из потных тел продолжала биться безумным прибоем о сцену.

Пяти минут такого веселья было достаточно, чтобы вся агрессивная энергия, скопившаяся в душе, яростным потоком выплеснулась наружу. Да и вся остальная энергия тоже. Взмокший Матвей пошел назад к бару, взглядом ища Артема. Тот пропал, когда начался слэм…

Матвей отыскал товарища возле бара на втором этаже. Артем беседовал о чем-то с парнем в клетчатой рубахе с сальными дредами на голове. Завидев Матвея, махнул рукой: «Иди к нам».

Матвей взял пива в баре и устроился рядом, прислушиваясь к тому, о чем разговаривают Артем с незнакомцем. Разговор, впрочем, был практически ни о чем. Парни вяло обсуждали сегодняшний фестиваль и музыку, которая им нравится. Артем представил своего собеседника:

– Знакомься, этот чел играет тут, на фестивале.

Парень с дредами протянул руку, назвав свое имя, которое из-за окружающего шума Матвей не расслышал. Переспрашивать было неловко. Матвей представился в ответ, рассчитывая на то, что при необходимости выяснит имя парня потом.

Впрочем, этого не понадобилось. Через пару минут парень свинтил вниз, сославшись на то, что через десять минут выступает его группа. Артем с Матвеем проводили его долгими взглядами.

– Группа называется Strawberry gum kills my chicks, – пояснил Артем. – Типа клубничная жвачка убивает мою чиксу…

– Странное название…

– Невообразимое название!

– Не хочешь взять такое?

– Когда захочу – ты узнаешь об этом первым.

Они засмеялись. Некоторые современные группы, взяв на вооружение эпатаж вместо музыкальной техники, умудрялись эпатировать слушателя даже собственным именем. Впрочем, и Матвей, и уж тем более Артем относились к такому эпатажу с изрядной долей скепсиса. Любая шутка хороша, когда ее ровно столько, сколько надо. В противном случае она рискует превратиться в клоунаду.

Ночь с пивом и тяжелой музыкой пролетела незаметно. Несколько раз ребята спускались в зал и вместе со всеми резво скакали под раскаты ревущих гитар и оголтелый рык выглядящих один экспрессивней другого вокалистов. Ближе к открытию метро стали собираться по домам.

Вывалились из клуба в холодную пустоту предутреннего города. Блекло светили фонари, раскачивались на ветру провода, а с неба падал мелкий снег.

– Я ж говорил тебе, а? – толкнул Артем Матвея в бок. – Говорил?!

– Говорил, –